Жена Николая Анна Августовна Крюгер-Прахова, бабушка Саши, воспитанница Петербургской Академии художеств, мать пятерых детей, продолжила традиции семьи Праховых. На долю ее поколения выпало, правда, особенно много невзгод — революция, гражданская, а потом и отечественная войны. Однако она не прекращала работы, в том числе и преподавательской, вникала в стремления молодых художников, в новые, пусть даже абсурдные, веяния. Она писала много портретов, в том числе и групповых (на одном из них — ее дети-подростки, все вместе), но в историю отечественной живописи вошла прежде всего как анималист. С восторгом приглядывалась она к овцам и коровам, котятам и петухам, собакам, а особенно к лошадям, и ни, судя по картинам, отзывались на ее интерес нежным и грустным взглядом.

ДЕТСТВО СРЕДИ КАРТИН

В следующем поколении Праховых-киевлян художников не было. Один из сыновей Николая и Анны стал авиатором, другой — звукооператором, третий (отец Саши, Николай Николаевич) — ботаником. Для них связь предков с Владимирским собором была по сути компроматом. Чтобы поступить в институт, Николаю пришлось доказывать свою лояльность к советской власти, работая молотобойцем. Зато любимая ботаника все же стала его судьбой и со временем помогла ему утолить страсть к путешествиям. Дипломная работа по флоре Якутии позволила ему несколько раз побывать на севере и даже выучить якутский язык. Русско-якутский словарь и сейчас стоит на книжной полке у дочери.

Саша с раннего детства росла среди картин в большой квартире на Львовской площади. Это был верхний этаж дома, где размещался кинотеатр имени Чапаева. Когда-то здесь жили только Праховы, но потом их потеснили, квартира стала коммунальной, и в три комнаты, оставленные прежним хозяевам, пришлось втиснуться деду с бабушкой, двум их дочерям с детьми и сыну с женой и дочкой. Маленькая Саша очень любила просторную столовую с полукруглым венецианским окном, где вкусно пахло краской и было много цветных мелков.

— Когда я была семилетней, дед уже не преподавал, но консультировал студентов дома, а я постоянно торчала рядом, прислушиваясь к его рассказам, — вспоминает Александра. — Летом отец, преподававший в университете, возил студентов на практику в Каневский заповедник и брал меня с собой. По ночам мы слушали пение птиц и учились распознавать их по голосам. Ходили мы и на раскопки скифского городища, в гости к археологам. Водохранилища тогда еще не было, зато были острова и озера. Когда отец начал работать над диссертацией о флоре Заилийского Ала-Тау, я ездила с ним в экспедицию на Тянь-Шань и уже всерьез работала там, зарисовывая растения. Ущелье Чимбулак я исходила вдоль и поперек и знала его лучше, чем киевские улицы. Место это, правда, тогда было диким и встретить там можно было разве что метеорологов. Зато утром прямо из палатки я ныряла в яркое высокотравье. И все в нем было первозданным — от тюльпанов до генциан.

КАЛЛИГРАФИЯ В РАНГЕ ЖИВОПИСИ

Александра Прахова начинала карьеру художника с иллюстрации детских книжек. Но потом книгоиздательское дело в нашей стране стало умирать, а работать в стол она не была готова, вот и решила «поменять размер».

— Именно тогда я увлеклась каллиграфией, — рассказывает художница. — Она у меня, правда, была хулиганская, эпатажная, но я первой в Украине возвела ее в ранг живописи. Тексты и буквы сами просились на бумагу и холст, да и в технике шелкографии было интересно ими оперировать. Теперь я даже в живописные полотна ввожу буквы и тексты.

Недавно Александре Праховой захотелось сделать совместную выставку бабушкиных и своих работ.(Разместить ее у себя готовы и Русский музей, и Музей духовного наследия). Этот проект заставил художницу задуматься, а как бы она написала то, что любила писать бабушка, — детей и цветы. Решила попробовать и убедилась, что этот путь может стать продуктивным. В серии акварелей «Сладкое» зрителю открывается волшебный мир, где живут птицы, зверушки и детвора. В нем ощутима «яркость спелых арбузов и красной калины. Уют зарослей дикого винограда. Романтика осенних прогулок. Торжественная таинственность морозного Рождества».
Прошлой осенью Александра Прахова сделала эксперимент — попробовала писать на стекле. Главный редактор журнала «АРХ’ИДЕЯ» Алла Батанова пригласила художницу в свой проект, где состязались дизайнеры, и она написала 18-метровой полотно на зеркале под названием «Ванная Набокова» с портретом, текстом, швейцарской сантехникой и пейзажами Монтре.

МАЙСКИЙ КОКТЕЙЛЬ

В последнее время Александра Прахова пишет так называемые «Большие письма или граффити» — шелкографские работы на полотне, картоне, бумаге. Отдельную выставку под названием «Тіні незабутніх предків» она посвятила женщинам своей семьи. Проект «Аква вита» наполнен радостью жизни в весеннем Киеве. Она предлагает зрителю «взять зелень киевских холмов, замесить на небесной голубизне, добавить синие днепровские воды, бронзу пляжей, украсить белым цветом каштанов, фиолетом сирени, красными тюльпанами и розовыми пионами и наконец подчеркнуть этот бешеный майский коктейль золотом куполов соборов Киева».

Сегодня Александра Прахова — известный в Киеве художник-график и живописец. Ее работы выставляются в Москве и Париже, Цюрихе и Познани, Хьюстоне и Львове. Многие из них отмечены международными и отечественными премиями. Живописные полотна Праховой приобрели галерея «Марс» в Москве, Музей современного искусства в Калининграде, японский концерн Мицубиси, Музей Людвига в Кельне, галерея Жоржа Алискевича в Париже, Музей женского искусства в Вашингтоне. Можно посмотреть на них и в Национальном художественном музее, в киевских галереях «Триптих», «Акварель», «36», «L-Art», «Irena», «Minolta Ukraine».

В доме у Александры Праховой, едва переступив порог, застреваешь у первой же картины. А их тут множество, ведь в семье рисует не только она, но и ее муж Евгений Гончаров. Их сын Николай Гончаров тоже художник. Рисует и внук Николай Гончаров-младший. Ему, правда, всего три года, но у бабушки с дедом он играет исключительно кистью и красками. Его картинки, оправленные в рамки, — полноправные экспонаты домашней галереи. Династия продолжается.

www.kv.com.ua