Филипович Павел

Поначалу Павло поступил на юрфак университета Святого Владимира и лишь позже перевелся на отделение славяно-российской филологии. За дипломную работу «Жизнь и творчество Е. А. Баратынского» (в 1917 году она вышла отдельным изданием) он получил еще одну золотую медаль, за что и был оставлен при университете как профессорский стипендиат вместе с другом Драй-Хмарой. С 1920-го Филипович — уже профессор университета, а еще на десять лет ранее его стихи под романтическим псевдонимом Павел Зорев появляются в журналах «Вестник Европы», «Жатва» (кстати, рядом с подборкой Анны Ахматовой), а также в «Курантах».

Когда революция заявилась в Киев, Филипович-поэт не так уж и отворачивался от новой жизни, как ему позже это вменяли. Просто он, как и его друзья-неоклассики — Мыкола Зеров, Драй-Хмара, Освальд Бургард (более известный у нас как Юрий Клен) и Максим Рыльский, — ориентировались в своем творчестве на освоение культуры былых эпох, потому и назывались неоклассики.

Они не прислуживали, не интересовались политикой и лишь углубляли культуру-литературу, активно занимаясь не только личным творчеством, но и переводами. Вот примечательный в этом смысле отрывок письма Филиповича за 1930 год известному русскому поэту и переводчику с украинского Игорю Скипальскому в Ленинград: «...Пушкіна друкують. З новин літературних: відкрився в Києві «Будинок літератури». У «Книгоспілці» виходить новий роман Ю. Яновського «Чотири шаблі», Рильський дописує поему «Марина», Мик. Костьович (это Зеров. — Авт.) готує для Держвидавництва римських поетів і окремо Лукреція».

Слова «друкують Пушкіна» означают, что классик выходит в переводах Филиповича, но показателен тут и размах работы в целом — от Древнего Рима до современности.

При жизни у него вышло всего два поэтических сборника — «Земля і вітер» (1922) и «Простір» (1925), плюс еще появились отдельными книгами литературоведческие работы: «Шевченко і декабристи», «Українське літературознавство за десять років революції» и «З новітнього українського письменства». Павла Филиповича меньше других его ровесников поддавала остракизму тогдашняя вульгарная критика, даже отмечали, что в ряду неоклассиков он ближе всех других стоит к пролетарской литературе. И все же Пушкин, а тем более Лукреций Кар и другие античные корифеи, не знавшие основ соцреализма, плохо совмещались с литпроцессом.

Арестовали Филиповича 5 сентября 1935-го, ему инкриминировали участие в контрреволюционной националистической организации. Вскоре дело Филиповича объединили с делом Драй-Хмары, присвоив ему №99. Но и оно просуществовало недолго, ибо «нуждалось» в укрупнении: 22 ноября их присоединили к делу №1377, по которому проходили «М. Зеров і його група». Филипович получил десять лет лагерей с конфискацией и вместе с другими был этапирован на Соловки. Но и этого оказалось кое-кому мало: «особая тройка» Ленинградского областного НКВД пересмотрела дело и 9 октября 1937-го приговорила Зерова, Филиповича, Вороного и Пилипенко к высшей мере. Всех их расстреляли 3 ноября того кровавого года.

Не менее трагичной оказалась и судьба его верной жены Марии Михайлюк-Филипович: она, пытаясь доказать властям, что все это идиотизм, сама лишилась рассудка — в 1939-м ее выслали в Караганду, где следы ее теряются. Не сохранился после ареста поэта, увы, и его архив.

В 1958-м все они были реабилитированы «за отсутствием состава преступления».

Источник: Станислав БОНДАРЕНКО «ВЕДОМОСТИ»